В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в глухие места: он рубил вековые сосны, укладывал пропитанные креозотом шпалы для новых путей, возводил опоры для мостов через бурные реки. Дни складывались в месяцы, наполненные тяжким трудом. На его глазах преображалась сама земля — вырубленные просеки, насыпи, стальные нити рельсов. Но он видел и другую цену прогресса: изможденные лица таких же, как он, рабочих, приехавших за лучшей долей, сломанные судьбы и тихое отчаяние, что копилось в бараках после долгого дня.